Хочется мне перед боем сказать вам, панове, что такое есть наше товарищество.
Бывали в других землях товарищи.
Но таких, как в Русской земле...
Таких не было товарищей.
Так любить, как русская душа, любить не то чтобы умом, а всем тем, что дал Бог, что ни есть в тебе!
Так любить никто не может.
Знаю, подло завелось теперь на нашей земле.
Думают только чтобы при них были хлебные стоги, скирды, да конные табуны.
Перенимают, черт знает какие, басурманские обычаи...
Гнушаются языком своим.
Свой со своим не хочет разговаривать.
Свой продает своего, как продают бездушную тварь на торговом рынке!
И милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната...
Который желтым чеботом своим бьет их в морду, дороже для них всякого братства!
Но и у последнего подлюки, каков он ни есть, и у того, братцы, есть крупица русского чувства.
И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову...
Проклявши громко подлую жизнь свою, готовый дух искупить, готовый муками искупить позорное дело.
Пусть они знают все, что такое в Русской земле товарищество.
Уж если на то пошло, чтоб умирать, никому из них не придется так умирать.
Никому!
Не хватит у них на то мышиной натуры их.
Огонь!
Здорово.
Ну как дорога?
Добрая.
А поворотись-ка, сынку.
Поворотись.
Эка ты смешной какой.
А что это на вас такие поповские подрясники?
А?
Какие же длинные свитки.
А побеги который из вас, а я посмотрю, как он шлепнется на землю, запутавшись в полы.
А ты не смейся, батя.
Ух ты. Какой пышный.
А?
Отчего же не смеяться?
Хоть ты мне и батька, а будешь смеяться...
Ей-богу, поколочу.
Как? Батьку?
А хоть и батька.
За обиду не посмотрю и не уважу никого.
А как ты можешь с ним биться?
Разве на кулаки?
А?
А на чем бы то ни было.
Ну, давай.
Ну давай.
Ну давай на кулаки, ну?
Ну?
Добре, сынку.
Ей-богу, добре.
Совсем сдурел, старый! Дети приехали.
Больше года их не видели, а он вздумал на кулаки биться.
Да он славно бьется. Ей-богу, хорошо.
Добрый будет казак!
Ну здорово, сынку.
Почеломкаемся?
Добре, сынку. Вот так колоти всех, как меня тузил. Никому не спускай!
А ты, бейбас, чего стоишь, руки опустил?
Чего ж ты, чертов сын, не колотишь меня?
И придет же в голову такое, чтобы дитя родное било отца!
Э, да ты мазунчик, как я вижу.
Не верь матери, сынку. Она - баба, она ничего не знает.
Какая вам нежба? Ваша нежба, это чистое поле, да добрый конь.
Вот ваша... нежба.
Видите эту саблю?
Вот ваша мать.
Лучше я вас на той неделе отправлю на Запорожье.
Вот где наука.
Только там и наберетесь разуму.
Только там.
Я так думаю, сынки, что архимандрит, вам даже и понюхать горилки не дал.
А признайтесь, сынки, крепко стегали вас свежим вишняком по спине и по всему, что ни есть у казака?
А нечего, батька, вспоминать, что было.
Что было - то прошло.
Пускай только зацепит.
Пусть подвернется басурманин, будет знать что за вещь казацкая сабля!
Добре, сынку!
Ей-богу, добре.
Да когда на то пошло, так и я с вами еду.
Ей-богу, еду.
А какого дьявола мне здесь ждать?
Чтоб я стал гречкосеем, домоводом?
Глядеть за овцами, за свиньями?
Да бабиться с женой?
Да пропади она!
Я - казак!
И я не хочу!
Так что же, что нет войны?
А я так с вами поеду на Запорожье!
А-тя-тя-тя, погулять!
Какого врага мы можем здесь высидеть?
Зачем нам эта хата?
Зачем нам это все?
Возьмешь, Дмитро, тут всю мою власть, слышал?
Если часом я подам знак из Сечи - выступать с полком.
Не забудь насыпать в ясли пшеницы, да получше.
Монаха, Орлика, Буяна.
Бульба был упрям страшно.
Это был один из тех характеров...
Которые могли возникнуть только в тяжелый шестнадцатый век.
Когда завелось казачество.
Широкая, разгульная замашка русской природы.
Это было необыкновенное явление русской силы.
Его вышибло из народной груди огниво бед.
Все.
С дороги!
Но, пошла!
Сынки мои любимые. Что ждет вас? Что с вами будет?
И я не буду знать где лежат тела ваши брошенные.
Ну, сыны, все готово.
А чего мешкать?
А теперь по обычаю христианскому...
Нужно перед дорогою всем присесть.
Благослови, мать, детей своих.
Моли Бога, чтобы воевали храбро.
Чтобы всегда защищали честь лыцарскую.
Всегда стояли за веру Христову.
А не то...
Да пусть лучше пропадут!
Чтобы духу не было!
На свете.
Да хранит вас Божья Матерь.
Не забывайте, сынки, своей матери.
Дети...
Сечь-матерь!
Вот она, Сечь.
Вот то гнездо, откуда вылетают все те гордые, крепкие как львы!
Вот откуда разливается воля и казачество на всю Украину.
Всякий, приходящий сюда, позабывал и бросал все, что дотоле его занимало.
Он беззаботно предавался воле и товариществу таких же, как сам.
Не имевших ни родных, ни угла, ни семейства.
Кроме вольного неба и вечного пира души своей.
Вот она, Сечь.
Живей играйте, музыканты!
Не жалей, Фома, горилки православным христианам!
Да сними хоть свитку! Видишь, как парит!
Не можно!
Отчего?
Не можно, уж нрав у меня такой - что скину - то пропью.
Гуляй, Мосий! Выкупил я тебя!
Теперь ты никому не должен!
Здорово, Кирдяга!
А ты, я смотрю, не один приехал. С сыновьями.
Убил товарища, как собаку. По пьяному делу, просто так.
Жалко, что казак.
А если б не казак?
Простой человек?
Лях?
Не жалко?
А пусть его ляхи и жалеют.
Нас они не жалеют.
А как же закон?
Суд? Римское право?
Здесь право нашей земли.
А если б мы родились на другой земле?
Не знаю.
Я помню, в детстве, идем мы с тобой по дороге, а ты ноги поджимаешь, и плачешь -пыль на солнце нагрелась и жжет.
Я взял тебя на руки...
Иду по дороге, и чувство у меня такое, будто не пыль это вовсе, а сама земля моя греет мне ноги.
Моя земля.
А латынь эту я и в бурсе... Не мое это.
Вени, види... Как там дальше?
Вици. Пришел, увидел, победил.
Не победил. Не наше это.
Не та земля под ногами.
Вот она.
Где?
Да вон, в первом ряду. Рядом с отцом.
костел войти
Что ты сказал?
А добрый сы у Тараса. А, хлопцы?
Ну а ты что можешь?
Или ничего не можешь? А?
А теперь нехай...
Он тут постоит.
А я постреляю.
Да куда тебе сегодня стрелять, Шило?
Он же стрелял.
А посмотрим, какой он смелый.
Тьфу!
Здорово, батько.
Здорово.
Прими до Сечи?
Во Христа веруешь?
Верую.
Будь здоров, пан кошевой.
Здравствуй, Тарас.
И в Троицу Святую веруешь?
Верую, батько.
Садись.
А ну, перекрестись.
Ну хорошо, ступай.
В который сам знаешь курень.
Спасибо, батько.
Что, кошевой...
Пора бы запорожцам погулять.
Негде погулять.
Как это, негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.
Не можно ни в Турещину, ни в Татарву.
Как это, не можно?
Мы обещали султану... мир.
Ты, султан...
Черт турецкий...
Чертова брата и самого Люцифера... секретарь!
Да какой ты, к черту, лыцарь, когда голой жопой...
Ежа не убьешь!
Твоего войска мы не боимся!
Землёю и водою будем биться с тобою...
Вавилонский ты кухарь!
Иерусалимский хрен!
Теперь кончаем...
Бо числа не знаем, и календаря не ведаем.
А день такой у нас, какой и у вас.
Целуй...
Целуй от куды!
Давай, отсылай письмо султану!
Да не можно это послать султану.
Отчего не можно?!
Кошевой не позволяет.
Как не позволяет?!
А у него мир с султаном!
Вот собака!
Чего хотите, панове?
Клади палицу! Клади, чертов сын!
Не хотим тебя больше! Уходи!
Клади палицу!
Кого же выберете теперь в кошевые?
Кукубенка выбрать!
Не хотим Кукубенка! Рано ему!
Еще молоко на губах не обсохло!
Шило пусть будет атаманом! Давай Шило!
В сраку тебе шило!
Что он за казак, когда проворовался, собачий сын!
Как татарин!
Кричи Кирдягу.
Кирдягу давай! Кирдягу!
Кирдягу давай!
Кирдягу!
Кирдягу давай!
Бери!
Бери палицу! Бери!
Всех горилкою помолим!
С чем плывете?
С бедою.
Пропадает даром казацкая сила! Нет войны!
Вот старшины забайбачились наповал, позаплыли жиром очи!
Позволь, атаман, речь держать.
Говори.
С чем прибыли?
С бедою.
С какой бедою?
Нет у тебя, полковник, больше полка.
И хутора твоего нет, и коней твоих нет.
И слуг твоих нет тоже.
Все разорили ляхи.
И жены у тебя, Тарас, тоже нет. Убита.
Думали довезти живой, изрубленную...
Не довезли.
А позвольте, панове...
И мне речь держать.
Говори!
Говори.
Говори, не молчи, собака!
Спросить у вас хочу!
А вы слыхали...
Что теперь твориться на Етьманщине?
А что там твориться?
Говори что делается? Собачий сын!
А то твориться, что родились и крестились, а такого не видали.
Такая пора теперь повелась, что и церкви святые теперь не наши!
Как не наши?!
А они у шинкарей в аренде!
Как? Что значит в аренде? Христианские церкви?
А если ему вперед не заплатишь, то и обедни править нельзя!
Вот такая пора теперь повелась на Украине.
Слухайте, еще не то расскажу.
Уже ксендзы ездят по всей Украине в таратайках.
Да не в том беда, что в таратайках, а в том, что запрягают уже не коней...
А просто православных христиан!
А вот такая пора повелась теперь на Украине.
А вы тут сидите на Запорожье, гуляете, и не слыхали, что твориться на белом свете.
Стой, стой! А что ж вы делали сами?
Разве у вас сабель не было что ли?
Как же вы попустили такому беззаконию?
Да попробовали бы вы, когда пятьдесят тысяч одних ляхов было.
Да нечего греха таить, и между нами нашлись собаки.
Уж приняли их веру.
А гетьман ваш, а полковники-то, что делали?
Что делали полковники...
Наделали полковники таких делов, что не дай Бог и вам с нами.
Уже гетьман, зажаренный в медном быке лежит в Варшаве.
А полковничьи руки и головы развозят по ярмаркам на показ всему народу.
Вот что наделали полковники!
Как?! Чтобы ксендзы запрягали в оглобли православных христиан!
Чтобы попустить мучения на Русской земле от проклятых недоверков!
Чтобы вот так поступали с гетьманом и атаманом! Да не будет же сего, не будет!
Передавить шинкарей!
Перетопить их всех, в Днепре!
А ну, стой!
Ясный пан! Ясный пан!
Таких панов, таких панов еще никогда не было на свете!
Таких храбрых, смелых, добрых панов еще никогда не было, ей-богу, никогда!
Да это же не наши, совсем не наши, ну те, что арендаторствуют, это же не наши, это не жиды!
Черти что такое, поплевать только!
Тьфу-тьфу-тьфу-тьфу! И бросить их к чертовой матери!
Я и брата Вашего знал, покойного Дороша.
Я ему 800 цехинов дал, когда надо было выкупить...
А ну иди сюда.
Не шевелись.
Стой!
Ты знал брата?
Да.
Ей-богу, знал. Великодушный был пан.
Как тебя зовут?
Янкель.
Хорошо.
Идите себе, паны-молодцы.
И ты иди.
Не доводи меня до греха.
Мы решили на совете старейшин...
Идти на Польшу!
Отплатить за все горе! За слезы и смерть!
За неуважение к вере нашей! Какая будет воля?
Запорожского Низового войска?
Согласны!
Господь да благословит вас.
Прощай, Сечь, наша мать.
Пусть же хранит тебя Господь.
Дурень, чего ты здесь сидишь? Разве ты хочешь, чтобы тебя застрелили как воробья?
Только пусть пан никому не говорит, это мой воз - я везу всякий нужный товар...
Для казаков по такой дешевой цене, по какой еще ни один жид не продавал.
Ей-богу, так, ей-богу, так!
Ха! Однако же бойкая натура!
Скоро весь польский юго-запад сделался добычею страха.
Всюду пронеслись слухи: "Запорожцы, запорожцы идут!"
Все, что могло спасаться, спасалось.
Все подымалось и разбегалось по обычаю этого нестройного, беспечного века.
Что скажешь?
Я слепой. Я прорвался один.
Их так много?
Холопы. Быдло.
Взбунтовавшиеся рабы.
Может не все они такие?
Ты их не знаешь.
Ты боишься?
Я ничего не боюсь, дочка.
Я волнуюсь только за тебя.
Но можешь мне поверить, мы их разгоним.
И жестоко накажем.
Довольно, милая, уходи!
Мы их сейчас образумим.
Тебе здесь не место.
Стреляй!
Айда на штурм!
Я рядом!
Андрий, Андрий, держись!
Командуй отступление. Погубим понапрасну казацкую силу.
Ничего, паны-братья, отступим.
Но будь я басурман, а не христианин, если мы выпустим хоть одного из города...
Пусть их всех... Сдохнут, собаки, с голоду!
Займем вокруг города осаду и ни один не выйдет!
Помоги мне раздеться и ты свободна.
Хорошо, паночка.
Спокойной ночи.
Что случилось, госпожа?
Ничего, я укололась гребнем.
Ты видел меня?
Да.
Так со мною еще никто не знакомился.
Уходи!
Скажи мне, кто ты?
Мне кажется, я видел тебя раньше.
Да, в Киеве.
В Киеве?
Ты татарка! Служанка!
Воеводиной дочки!
Тише.
Ну скажи мне, как она, жива ли еще?
Она тут, в городе.
В городе?
Отчего же она в городе?
Оттого, что сам старый пан в городе.
Он сидит здесь, воеводой в Дубне.
А что же она, замужем ли?
Ну говори же!
Она другой день ничего не ела.
Как?
Ни у кого нет хлеба.
Все едят землю.
Сказала: Ступай, скажи рыцарю, если помнит меня, чтобы пришел ко мне. А не помнит - чтобы дал хлеба для моей матери.
У него таж есть мать. Пусть даст хлеба ради нее.
Мою мать убили поляки.
Ну а как же ты здесь?
Как ты попала сюда?
Подземный ход.
Ну а разве есть подземный ход?
Есть.
Пойдем со мной.
Ну ради Бога, хлеба.
Сейчас.
Стой здесь, у воза.
Нет, садись. Все спят, тебя никто не увидит.
Я сейчас. Сейчас.
Держи чертова ляха...
Идем.
Андрей!
С тобою баба...
Ох отдеру я тебя вставши!
Не доведет тебя баба к добру. Не доведет.
Пошли.
Быстрей, быстрей.
С голоду все съели. Коней, собак, кошек.
Даже мыши нигде не найдешь.
Как же вы думаете оборонять город?
Да может воевода и сдал бы, да вчера утром узнали, что к нам идет полковник из Варшавы.
С подмогой.
Бог может возблагодарить тебя.
Не мне слабой женщине.
Довольно, не ешь больше!
Ты так давно не ела, что хлеб будет для тебя отравой.
Царица...
Чего ты хочешь?
Что тебе нужно?
Прикажи мне.
Задай мне службу, самую невозможную, какая только есть на свете, и я побегу исполнять ее.
Прикажи мне сделать то, чего не в силах сделать человек, и я сделаю.
Отчего ты так печальна?
Лютый палач, моя жизнь текла в изобилии и избытке, и на что все это было?
Чтобы умереть лютой смертью, какой не умирает последний нищий в королевстве?
И чтобы не увидеть любовь, какой я не представляла себе?
Прости грехи мои, Божья матерь.
Ты не можешь.
Ты не умрешь, не тебе умирать.
Клянусь своим рождением, ты не умрешь!
А если ж выйдет так, что ни силой ни молитвой нельзя будет избегнуть смерти...
Умрем вместе.
А прежде умру я.
И уже мертвым не разлучат с тобой.
Не обманывай, рыцарь.
Ни себя, ни меня.
Я знаю, что тебе нельзя любить меня.
Тебя зовут отец, товарищи, Отчизна...
А мы враги тебе.
А что мне отец?
Товарищи?
Отчизна?
Да их значит так нету у меня никого!
Никого-никого!
Кто сказал, что Украина - моя Отчизна?
Кто дал мне ее в Отчизну?
Отчизна есть то, чего ищет душа наша, что дороже для нее всего на свете.
Вот моя Отчизна.
Ты - моя Отчизна.
И понесу я Отчизну эту глубоко в сердце моем.
Пока веку моего хватит, буду нести.
И пусть кто-нибудь из казаков вырвет ее у меня оттуда!
За такую Отчизну...
Все отдам!
Продам.
Погублю.
Андрея не видел?
Нет.
Может его в полон взяли?
Не из таких Андрей!
Но меж убитыми не видно.
Осмотри все.
Вот что, панове-братове, случилось в эту ночь.
Весь Переяславский курень был пьян мертвецки!
Стало быть, дивиться нечего, что половина его перерезана, а половина перевязана!
Вот какое поруганье оказал нам неприятель!
Постой, батько!
Ты не совсем справедливо попрекнул все христианское войско.
Казаки были бы повинны и достойны смерти, если б напились в походе, на войне, или на тяжкой работе.
А мы сидели без дела. Маячились попусту перед городом.
Ни поста, ни какого другого христианского воздержания не было?
Так как же может статься, чтобы на безделье не напился человек?
Доброе слово сказал старший Бульбенко, а!
И нету греха.
А мы вот лучше покажем, что такое нападать на безвинных людей!
Прежде били добре, а уж тебя и так бить будем, что пят не унесут!
Пан полковник, пан полковник!
Пан полковник.
Я был в городе.
И какой же враг занес тебя туда?
Когда я услышал шум, и казаки стали стрелять...
Я побежал к городским воротам, когда польское войско входило в город.
А впереди отряда пан хорунжий Галяндович. Он с третьего года должен мне сто червонцев.
Я за ним, чтобы выправить долг, и вошел в город.
А как же ты - и в город вошел? Да и долг хотел выправить?
И не велел он тебя тут же повесить как собаку?
Ей-богу, хотел!
И уже было накинули на шею веревку, но я взмолился пану, я пообещал еще дать ему взаймы...
Ибо у пана хорунжего нет и одного червонного в кармане!
Оттого он и на сейме не был.
А что ты делал в городе? Видел наших?
Ну еще бы, и Ицка, и Самуила, и Рахума...
Да пропади они! Я тебя спрашиваю о наших запорожцах.
А-а, наших запорожцев...
Я видел...
Пана Андрея.
Ты видел?
Андрея?
А как же это?
А где ты его видел?
В подвале?
В яме?
Обесчестен?
Связан?
Не, кто бы смел связать пана Андрея?
Такой важный...
Рыцарь.
Далибуг, я не узнал...
У него наплечники в золоте, нарукавники в золоте...
Шапка в золоте, и вообще, везде золото.
И по поясу золото, и все в золоте.
И коня дал ему воевода. Две сотни червонных стоит один конь.
Вот.
А зачем он надел чужое одеяние?
Он перешел.
Куда перешел?
Он перешел на их сторону.
Он теперь совсем ихний.
Врешь, свиное ухо!
Ну как же можно, чтоб я врал?! Ну разве я не знаю, что жида повесят как собаку, если он соврет перед паном?
Так это он, по-твоему, продал Отчизну и веру?!
Не-не-не, я же не говорю, чтобы он продал.
Я же сказал только, что он перешел на их сторону.
Врешь, чертов жид!
Такого дела не было на христианской земле!
Ты путаешь, собака!
Пусть трава зарастет на пороге моего дома, и пусть всякий наплюет на могилу отца, матери, и свекра, и отца отца моего, если я путаю!
Если пан хочет, я могу даже сказать, отчего он перешел.
Отчего?!
У воеводы есть дочка-красавица. Святейший Боже, какая красавица!
Из-за нее то он и перешел.
Я расспросил служанку-татарку.
Будет свадьба, сейчас, как только прогонят запорожцев.
Пан Андрий обещал прогнать запорожцев.
Почему ты его не убил тут же на месте, чертового сына?!
Так а за что убить? В чем виноват человек?
Ну там же ему лучше, туда он и перешел.
Ты...
Ты его видел? В самое лицо?
Ей-богу, в самое лицо.
Он подошел ко мне, он узнал меня, и сказал: Янкель...
Что он сказал?
Скажи отцу. Скажи брату.
Скажи казакам. Скажи запорожцам, скажи... всем.
Что теперь...
Отец - не отец мне.
Брат - не брат, товарищ - не товарищ.
И что я со всеми буду биться. Буду биться со всеми!
А ну удирай отсюда, а то я тебя убью, чертов иуда!
Тревога! Беда!
Что такое?
Пани-братья, слава Богу! Думал вас уже не найду.
Пятый день с коня не слезаю.
Что случилось?
Татары. Мать-Сечь сожгли.
Порезали всех. Угнали в плен.
Один я удрал.
Ну что, брат. Может увидимся, или не увидимся.
Прости меня, брат.
Бог простит.
И в другой раз.
Бог простит.
И в третий раз прости.
Бог простит.
Они уходят?
Не пойму. Что все это значит?
Уходит только половина.
Значит их стало наполовину меньше?
Половина казаков ушла в Сечь.
Вторая половина осталась на месте.
Господа, это единственная наша надежда.
Завтра мы их разгромим и повесим.
Я угощаю вас, паны-братья...
Не в честь того, чтобы вы сделали меня своим атаманом.
Не в честь прощания с нашими товарищами.
Не такая теперь у нас минута.
Перед нами дела великого поту и великой казацкой доблести!
Итак, выпьем, товарищи, поперед всего...
За святую Православную веру!
Чтобы пришло наконец такое время...
Чтобы по всему свету разошлась...
И везде была...
Одна, святая вера!
За веру!
А заодно, уже разом и выпьем и за Сечь!
За Сечь!
Чтоб с каждым годом выходили из нее молодцы один одного лучше, один одного краше.
За Сечь!
Теперь последний глоток.
Товарищи...
За всех христиан, какие живут на свете!
За христиан!
Сильно задумались казаки.
Как орлы озирали они чернеющую вдали судьбу свою.
Будет, будет все поле покрыто их белыми костями...
Щедро обмытое казацкой кровью.
Но не погибнет ни одно великодушное тело.
И не пропадет казацкая слава.
Будет петь бандурист, вещий дух, и скажет он про них свое густое могучее слово.
И все, что родится потом, будет вспоминать о них.
Ибо далеко разносится могучее слово подобно гудящей колокольной меди...
В которой много повергнул мастер дорогого чистого серебра.
Чтобы далеча по городам и весям разносился красный звон.
Сзывая всех на святую молитву.
Не давайте им строиться в ряды! Напирайте на них всей куренью!
Э-эх, оставил неприбранным такое дорогое оружие!
Я семерых ляхов положил, а такого оружия еще не видел.
Пес смердящий!
Пошла!
Куренной убит, слышали, браты?!
Куренной убит! И Петрович убит!
А чего ты не куренной? А и правда!
Кукубенко в куренные!
За мной!
Наша победа, батько!
Ну нет, еще не совсем победа.
Свои! Свои же, чертов сын!
Своих бьешь!
Эй, хлопьята! заманите мне только его к лесу, заманите мне только его!
Ну что ж мы теперь будем делать?
Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?
Так продать!
Продать веру!
Продать своих...
Стой же!
Слезай с коня!
Стой и не шевелись!
Я тебя породил.
Я тебя и убью.
Чуть бы не казак был.
И станом высокий, и чернобровый.
Лицо, как у дворянина.
И рука была крепка в бою.
Пропал.
Пропал бесславно.
Как... подлая собака!
Беда, атаман! Ищут тебя казаки!
В подкреп неприятеля подоспела им свежая сила!
Но не хотят умирать казаки не посмотрев тебе в очи!
Хотя, чтобы взглянул ты на них перед смертным часом!
Ну что, паны? Есть ли еще порох в пороховницах?
Не ослабела ли казацкая сила?
Не гнуться ли казаки?
Есть еще, батько, порох в пороховницах!
Еще крепка казацкая сила!
Еще не гнуться казаки!
Не жаль расстаться с светом. Дай бог и всякому такой кончины!
Пусть же славится до конца века Русская земля!
Пусть же пропадут все враги и ликует вечные веки Русская земля!
И вылетела молодая душа.
Подняли ее ангелы под руки и понесли к небесам.
Хорошо будет ему там.
Садись, Кукубенко, одесную меня! - скажет ему Христос.
Ты не изменил товариществу.
Бесчестного дела не сделал. Хранил и сберегал мою церковь.
Ну что, паны? Есть ли еще порох в пороховницах?
Крепка еще казацкая сила?
Не гнуться ли еще казаки?
Есть еще, батько, порох в пороховницах!
Не ослабела еще казацкая сила!
Не гнуться еще казаки!
Один из доблестнейших казаков Балабан.
Много совершил он походов. Славнее всех был поход к Анатольским берегам.
Много набрали они тогда цехинов киндяков и всяких убранств.
И славили долго потом бандуристы удачливость казаков.
Сдается мне, паны-браты, умираю хорошею смертью...
Семерых изрубил, девятерых копьем исколол.
Пусть же вовеки цветет Русская земля!
Сильный был казак Мосий Шило.
Не раз атаманствовал на море и много натерпелся всяких бед.
Выбрали бы его в кошевые, да был совсем чудной казак.
Пропил он и прогулял все, всем задолжал на Сечи.
И, в прибавку к тому, прокрался, как уличный вор: ночью утащил из чужого куреня всю казацкую сбрую и заложил шинкарю.
За такое позорное дело привязали его к столбу.
И положили возле дубину, чтобы всякий по мере сил своих отвесил ему по удару.
Но не нашлось такого из всех запорожцев, кто бы поднял на него руку, помня прежние его заслуги.
Таков был казак Мосий Шило.
Прощайте, паны-братья, товарищи.
Пусть же стоит на вечные времена православная Русская земля.
И будет ей вечная честь!
И бьются казаки!
Но уже Задорожный убит, и кошевой ...
И Пысаренко убит, и другой Пысаренко, и третий Писаренко тоже убит. Но бьются казаки!
Благодарю Бога, что довелось мне умереть при глазах ваших, товарищи.
Пусть же после нас живут лучше чем мы...
И красуется вечно любимая Христом Русская земля!
Ну что, паны?
Есть ли еще порох в пороховницах?
Не иступились ли сабли?
Не утерялась ли казацкая сила?
Не прогнулись ли казаки?
Годятся еще сабли! И бьются еще казаки!
Остап, не поддавайся!
Добре, сынку, добре!
Я с тобой, Остап!
Батька!
Эх, Остап, Остап...
Запорожцы спускали на воду челны.
И скоро Малая Азия увидит их, с бритыми головами и длинными чубами...
Увидит чалмы своих магометанских обитателей ...
Раскиданными подобно ее бесчисленным цветам, на смоченных кровью полях.
Увидит немало запачканных дегтем запорожских шароваров, мускулистых рук с черными нагайками.
И весело поплывут они назад.
За ними погонится турецкий корабль и залпом из всех орудий разгонит как птиц утлые их челны.
Третья часть их потонет в морских глубинах, но остальные снова соберутся...
И прибудут к устью Днепра с двенадцатью бочонками, набитыми цехинами.
Сын мой, Остап...
Мой...
Слушай, Янкель. Я спас твою жизнь, теперь твоя очередь.
Сделай мне услугу.
Если такая услуга, что можно сделать, то отчего не сделать?
Ничего не говори.
Вези меня в Варшаву.
В Варшаву?!
Как в Варшаву?!
Вези меня...
В Варшаву, чтобы, не был я, должен еще раз его увидеть и сказать ему хоть одно слово.
Кому сказать слово?
Остапу.
Сыну моему.
А разве пан не знает, что уже его...
Знает.
За мою голову дают две тысячи червонных.
Я тебе дам пять тысяч.
Сейчас - две тысячи.
Остальные - как ворочусь.
Я думаю, что тот человек, у которого пан отобрал такие хорошие червонцы, он и часу не прожил на свете.
Я бы не просил тебя.
Я сам бы нашел дорогу в Варшаву.
Но не горазд я на выдумки.
Сейчас же запрягай воз и вези меня!
А что пан думает, что так вот просто взял кобылу, запряг и "а ну, пошел, Сивка", да?
Пан что думает, что просто так можно, и не спрятавши везти пана?
Ну так прячь! Прячь, как скажешь!
В порожнюю бочку что ли?
Как в порожнюю бочку? Пан разве не знает, что всякий подумает, что там, в бочке, горилка?
Ну и пусть подумает, что горилка.
Да первый попавшийся шляхтич, он будет верст пять бежать за бочкой, продолбит дырочку...
Увидит как раз, что ничего не течет, и скажет...
Жид не повезет порожнюю бочку.
Верно, в ней есть что-нибудь.
Схватить жида, связать жида, отобрать все деньги у жида и посадить в тюрьму жида.
Потому что все недоброе, что есть, все валится на жида!
Потому что всякий принимает жида за собаку!
Потому что думают: не человек!
Коли жид.
Ну так вези меня хоть на черте.
Только вези.
Пан полковник, мы уже в Варшаве.
Что?
Удачно?
Мой любезный пан, теперь совсем не можно.
Ей-богу, не можно.
Такой нехороший народ, что ему надо на самую голову наплевать.
Вот и Мартыхай скажет.
Мартыхай такое делал, что еще ни один человек на свете не делал.
Но Бог не захотел, чтоб так было.
Завтра их всех будут казнить.
Пойдем.
Я не хочу.
Нам это нужно.
Мне это нужно.
Вот тот, милая пана, что держит в руках дубину и другие инструменты - это палач.
Он хорошо знает свое дело.
Когда он начнет ломать кости, то проклятый казак будет еще жив.
А когда ему отрубят голову, то он уже не сможет ни пить, ни есть, ни даже петь.
Потому что у него, милая пана, уже больше не будет головы.
Дай же, Боже, чтобы все какие тут ни стоят еретики, не услышали, нечестивые, как мучается христианин!
Чтобы ни один из нас не промолвил ни слова!
Добре, сынку!
Добре, сынку, добре...
Добре, сынку, добре!
Батька, где ты?!
Слышишь ли ты?!
Слышу, сынку!
Слышу!
Айда!
Вот вам, вражьи ляхи, поминки по Остапу.
Помоги ей.
Помоги ей, старая мымра!
Почему ты ничего не делаешь?
Так она три дня мучается.
Прошу прощенья, господа.
Продолжаем.
Казаки под предводительством Остреницы разбили войско королевского гетьмана Лакалай-Потоцкого под Поломном.
Единственное средство сохранить силы и честь - начать переговоры о перемирии.
Хотя казацкая старшина во главе с полковником Тарасом Бульбой не желает этого.
Достаточно, пан Косневский.
Необходимо объединить усилия всей Польши.
Господа, перед нами страшная опасность.
Потому что это не люди.
Еще раз прошу прощенья.
Что?
Госпожа умерла.
А ребенок?
Ребенок жив.
Мальчик.
Ясный пан, маленький отряд Бульбы у реки.
Они в скалах у Днестра.
К утру мы будем там.
Вперед! Галопом!
Ох и много их...
По коням!
До Днестра!
Стой.
Выпала люлька с табаком.
Не хочу, чтобы и люлька досталась проклятым ляхам.
Старость, старость...
Сжечь!
На глазах у всех! Сжечь!
Поджигай!
Куда?! Куда?!
Ступайте подгорной дорожкой, что налево, и прыгайте в воду!
А то пропадете ни за что!
Спасибо, батько!
Заткни ему глотку!
Прощайте, товарищи!
Будущею весною прибывайте сюда вновь!
И хорошенько погуляйте!
Хе-хе-хе-хе!
Что? Взяли, клятые ляхи?
Постойте. Придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная Русская вера!
Уже теперь чуют дальние и ближние народы!
Подымается...
С Русской земли!
Свой царь!
И не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!
Да разве найдутся на свете такие муки?
Такие огни, и такая сила, которая пересилила бы Русскую силу?